Терапия на русском или английском: как выбрать язык

Человек давно живёт в Лондоне. На работе он говорит по-английски, с друзьями – вперемешку, с мамой по телефону – по-русски. Он решает пойти к психологу, и вдруг возникает вопрос, о котором раньше не приходилось думать: на каком языке рассказывать о себе? Английского вполне хватает, но стоит представить, как он описывает детство или ссору с родителями английскими словами, и всё звучит странно, будто пересказ чужой истории. А бывает наоборот: по-русски говорить о чём-то слишком больно, а по-английски как-то проще.

За этим вопросом стоит больше, чем удобство. У двуязычного человека разные части жизни связаны с разными языками: детство и семья обычно с родным, работа и нынешняя жизнь часто с английским. От выбора языка зависит, к каким воспоминаниям и переживаниям будет легче подступиться.

Почему на родном языке всё ощущается сильнее

В большом международном опросе больше тысячи людей, говорящих на нескольких языках, рассказали, что ругательства сильнее всего ощущаются на родном языке и всё слабее на каждом следующем.

В 2003 году психолог Кэтрин Колдуэлл-Харрис и её коллеги из Бостонского университета (США) пригласили людей, выросших в Турции и выучивших английский позже. Участникам предлагали слова и фразы на турецком и на английском, среди них ругательства и упрёки, которые обычно слышат дети, вроде «как тебе не стыдно!». Датчики на пальцах фиксировали, как меняется электропроводность кожи: по ней видно, насколько сильно тело откликается на услышанное. Турецкие слова и упрёки вызывали заметно более сильную реакцию, чем английские. Детское «как тебе не стыдно» продолжает действовать на тело спустя годы, а его перевод на выученный язык – гораздо слабее.

Но это правило не железное. Позже та же исследовательница писала, что важно не только то, какой язык был первым, но и то, когда человек его выучил и как часто им пользуется. У тех, для кого второй язык с детства стал основным, реакция на обоих языках оказывалась почти одинаковой. А некоторые люди сами предпочитают говорить о чувствах на выученном языке, например если родной связан с тяжёлым детством.

Воспоминания помнят свой язык

Психологи Виорика Мариан и Ульрик Найссер из Корнеллского университета (США) в 2000 году провели исследование с людьми, которые говорили по-русски и по-английски и переехали в США. Участникам называли слова-подсказки и просили вспомнить случай из жизни. Часть разговора шла по-русски, часть по-английски. Когда интервью шло по-русски, люди чаще вспоминали события той поры, когда сами говорили по-русски, то есть в основном до переезда. По-английски им легче вспоминалась американская жизнь. Похожее нашли у польских эмигрантов в Дании и у испаноязычных людей, переехавших в США.

Отсюда простой вывод. О детстве, родителях, первой любви, обо всём, что было прожито по-русски, по-русски обычно и вспоминается легче: всплывает больше событий и подробностей. Рассказывая об этом по-английски, человек невольно становится переводчиком самого себя, и часть того, что могло бы вспомниться, так и остаётся в стороне.

То же касается семьи. Если родители, супруг или дети говорят по-русски, то и обиды, и ссоры, и невысказанное звучат в голове по-русски, знакомыми интонациями. Есть и слова, которые трудно перевести без потерь: «тоска» или «мне неудобно» в смысле «неловко кого-то беспокоить». А за привычными фразами вроде «не выноси сор из избы» стоит целый культурный опыт, который на родном языке не нужно объяснять.

Когда второй язык помогает держать дистанцию

Ещё в 1970-х американские психиатры заметили, что люди, рассказывающие о себе на втором языке, нередко говорят о болезненном отстранённо, словно со стороны. А в британском опросе почти двухсот двуязычных людей, проходивших психотерапию, многие рассказали, что переключались между языками намеренно: чтобы подойти ближе к трудному переживанию или, наоборот, отодвинуться от него. Чаще всего это происходило, когда речь шла о травме или о стыде.

Такая дистанция бывает полезной. О том, что стыдно произнести по-русски, иногда проще впервые сказать по-английски: слова звучат мягче, и можно хотя бы начать. Но если английский раз за разом помогает обойти самое больное, то главное так и остаётся непрожитым. Поэтому само переключение многое говорит: когда человек посреди трудного рассказа вдруг переходит на другой язык, обычно это происходит неслучайно.

Когда удобнее английский

Английский часто оказывается естественнее, когда речь идёт о той части жизни, которая и так проходит на нём. Конфликт с начальником, усталость на работе, выбор карьеры: обо всём этом человек думает по-английски, и пересказывать это по-русски так же неудобно, как детство по-английски.

Чем дольше человек живёт в Великобритании, тем больше в его жизни таких «английских» частей: друзья, работа, иногда партнёр и собственная семья. Если с партнёром разговор идёт по-английски, то и отношения с ним, скорее всего, легче обсуждать на английском.

Иногда английский выбирают и потому, что хотят чувствовать себя в нём свободнее: перестать стесняться акцента, говорить с людьми без постоянной оглядки на ошибки. Тогда и терапия на английском уже сама становится частью того, над чем человек работает.

Можно ли не выбирать

Многие двуязычные люди и в обычной жизни переходят с языка на язык посреди фразы. В том же британском опросе люди лучше всего оценивали терапию, где можно было свободно переключаться, а психотерапевта, который сам говорит на нескольких языках, чаще описывали как более понимающего.

При этом исследования показывают, что совпадение происхождения само по себе почти не влияет на результат психотерапии. Люди часто хотят, чтобы специалист был «своим», и оценивают такого специалиста чуть выше, но помогает прежде всего то, насколько человек чувствует себя понятым. Общий язык и культура помогают этому, но сами по себе понимания не гарантируют: можно говорить с человеком на одном языке и всё равно не чувствовать себя услышанным.

Как понять, какой язык подходит

Можно мысленно рассказать о чём-то трудном, например о недавней ссоре с близким человеком, сначала по-русски, потом по-английски, и заметить, на каком языке слова находятся легче и где появляется больше чувств.

Полезно обратить внимание, на каком языке идут мысли ночью, во время ссоры или в моменты сильной тревоги. Обычно именно на этом языке и звучат самые важные переживания.

Стоит подумать и о том, о чём хочется говорить. Если о детстве и семье, то чаще ближе русский. Если о работе и нынешней жизни, то, возможно, английский. А если родной язык кажется слишком болезненным, это тоже важно заметить.

В конечном счёте язык – это способ добраться до того, что важно. Подходит тот, на котором человек может говорить о себе честно и чувствует, что его слышат и понимают.